Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ПОСТРОЕННАЯ  ДЖИННАМИ .

Часть 3. 

 

  Как показала практика, бедуинский кофе, совсем не тот напиток, что, обычно, пьют по утрам граждане России. Обычно бедуины, пастухи овец, зёрна кофе немного пережаривают, отчего напиток приобретает несколько другой, но им нравится, вкус.  Раньше его готовили на костре, как и другую еду, из-за чего приходилось таскать с собой большое количество топлива. Теперь немного проще, газовые баллоны заменяют дрова, но не всегда. В принципе, бедуины, одни из самых богатых людей в стране, мясо, на рынке, достаточно дорогое. Они постоянно в «поле», целыми семьями, пасут большое количество своих овец и зимой и летом. Очень многие обзавелись грузовиками и водяными цистернами, что бы перевозить на новые пастбища животных и подвозить воду поить, к месту стоянки «шатров» и загонов. Помимо овец, крупные, злобные собаки, которые могут отогнать гиен и др. Конечно, все бедуины вооружены и не только перочинными ножиками, которое, без антимоний, могут пустить его в ход. Тем не менее, славятся своим гостеприимством, причём, не задают много вопросов. В свежесваренный кофе, иногда, добавляют и растворимый и, иногда, корицу. Пьют с сахаром. Густой крепкий напиток получается и душистый. Поэтому, не отказывайтесь, если предложат, удовольствие получите. Но не переборщите, весьма действует на сердцебиение.

           Зимы в Сирии щадящие. Но и бывают дни со снегом и дождём. Холода до – 5град. Т.к. до аптек далеко, а простуда рядом, то века выработали свой рецепт «здоровья». Обычно женщины готовят, я бы назвал это, кофейные леденцы. Для этого, в турку, насыпают много молотого, своего, чуть пережаренного, кофе, добавляют сахар и варят. Когда кофе готово, то через тряпочку, что бы отцедить крошки, переливают этот кофе в другую турку. А затем, на медленном огне, помешивая, вываривают его, избавляя от лишней воды. Это продолжается долго. Но когда жидкость станет вязкой, то его крупными каплям капают на чистую же тряпку. Так эти капли и застывают на тряпке. Их, потом, отдирают и складывают в мешочек. В холодное и слякотное время года бедуины обязательно имеют при себе такой мешочек с кофейными леденцами, употребление которых учащает сердцебиение и разгоняет кровь. Делается теплее и, как-то, избавляются от простуд и прочих микробов. Конечно, не панацея, но, действует.

 

        От храма открывается панорама Пальмиры, прекрасной даже в развалинах. Это образец греко-римского городского строительства, со второй половины I века бурно развивающегося в Сирии, причем Восток оказывает здесь свое неодолимое воздействие. Выдвигаются фигуры талантливых местных строителей и зодчих. Один из них — архитектор Аполлодор ад-Димашки (что соответствует нашей фамилии «Дамасский»), который работал как в провинциях Римской империи, так и в самом Риме (построил в т.ч. форум Траяна). Не случайно римский поэт-сатирик Ювенал жаловался: «Сирийский Оронт впадает уже в Тибр, неся с собой язык, традиции и искусство». В XV в. в Риме был найден алтарь, посвященный Малакбелу (сейчас находится в музее Капитолия).
         Первые дома Пальмиры были построены гораздо левее пышного города — между гротом Эфки и местом, где стоит храм Бела. Они располагались вдоль пресного источника, носящего сейчас название Аль-Канат аль-Хильва (Пресный ручей). К востоку от ограды храма Бела раскопаны два богатых дома, правда, более поздних — III в. Лучшая из мозаик, обнаруженных в этих домах, изображающая миф о Кассиопее, находится в Национальном музее в Дамаске.



БОЛЬШАЯ КОЛОННАДА — ТЕАТР


     Спустимся к Большой колоннаде. Когда-то она доходила до храма Бела, но этот отрезок сохранился очень плохо. Слева бросаются в глаза четыре мощные 12-метровые колонны. Камень, из которого они сделаны (разновидность гранита), не встречается в Сирии. Его привезли из Египта. Сейчас кажется невероятным, что в то далекое время умели обращаться со столь громадными блоками, весом более 20 тонн каждый. Колонны в свое время украшали крупное здание, которое, судя по плану раскопанных остатков, было нимфеумом и сооружено при Диоклетиане (284-305 гг.). Капители и остатки перекрытий лежат здесь же; по ним можно попытаться представить себе внешний вид хотя бы входа, каким он был 17 веков назад. 

 

      Большая колоннада окаймляла главную магистраль древнего города, идущую с востока на запад — декуманус. Декуманус Пальмиры протянулся на 1100 м — от храма Бела до так называемого Погребального храма. Наиболее сохранился участок за Триумфальной аркой. Кстати, подойдя к ней, обратите внимание на одну из особенностей местной планировки. Обычно центральные магистрали римских городов пересекали их из конца в конец по прямой линии. Большая колоннада Пальмиры представляет исключение: сохраняя в целом общее направление, она дважды слегка поворачивает (первый «излом» — сразу за аркой). Вероятно, повороты объясняются тем, что улица подчинялась уже существовавшей ранее городской планировке. Известно, что колоннада создавалась на протяжении П-Ш вв., причем сооружение ее шло в основном на пожертвования богатых пальмирских граждан. Начало постройки совпадает с посещением города римским императором Адрианом в 129 г. 

       Триумфальная арка, к которой мы подошли — как бы «визитная карточка» Пальмиры, она чаще всего фигурирует на фотографиях и открытках (изображена также на купюре в 100 сирийских лир). Арка, восстановленная в 1930 г. французским архитектором Робером Ами, интересна тем, что в плане треугольная. Это сделано для того, чтобы зрительно сгладить упомянутый излом главной улицы, на котором она стоит. Обратите внимание: восточный и западный фасады поставлены под углом, как раскрытая книга. Благодаря этому приему вся арка, откуда бы к ней ни приближались, кажется перпендикулярной улице.

      Небольшая высота строения (6 м) объясняется тем, что пролеты были увенчаны скульптурными изображениями. Основание так думать дает обнаруженная на правом проходе (северо восточная часть арки) греческая надпись, сообщающая, что два городских стратега (военачальника), один из которых носит имя Вород (о нем еще будет сказано ниже), воздвигли здесь статую Иродиана -старшего сына правителя Пальмиры Одената Иродиан вместе со своим отцом разделял лавры победы над персами Напомним, что эта победа была одержана в 260 г.) сама же арка построена на рубеже II и III вв. В это время в Риме правила императорская династия Северов, основатель которой — Септимий Север — в 200 г. взял в жены сирийку Юлию Домну, дочь жреца из Эмессы (Хомс). Позднее усилиями сирийской родни на трон был посажен внук сестры Юлии Домны — Гелиогабал, а после убийства последнего и вплоть до 235 г. Римской империей правил Александр Север — еще один император с сирийской кровью. Северы способствовали — кто под влиянием сирийских жен, кто по причине собственного сирийского происхождения — развитию и процветанию городов родной провинции. Септимий Север, например, освободил Пальмиру от поземельного налога. Типичен для эпохи Северов интенсивный декор пальмирской Триумфальной арки, которому присущи желуди и дубовые листья на фризах, «жемчужины» и пальмовые стволы на арочных дугах, листья аканфа и виноградная лоза на пилястрах.

     Если участок между храмом Бела и Триумфальной аркой имел в основном торжественно-парадное назначение, то дальше мы входим в торговую и общественную часть города. Центральный пролет Триумфальной арки соответствует ширине средней — проезжей — части улицы (11 м). Она обрамлена колоннами, которые па атом отрезке достигают высоты почти 10 метров. Подобная колоннада — типичное украшение древнеримских городов. Мало где она сохранилась так хорошо, как в Пальмире. В средней части колонн — консоли (выступы), на которых стояли бюсты именитых граждан и рядовых жителей (если последние содействовали украшению и славе города). Бюсты были изготовлены из ценной бронзы и стали жертвами алчности римлян и грабителей. Можно лишь в воображении представить себе, какой нарядной была в те далекие времена Большая колоннада.

      Мало что осталось и от стоявших вдоль улиц лавок пальмирских купцов и ремесленников. Они располагались справа и слева вдоль пешеходных зон позади колоннады. Деревянные крыши во всю длину этих древних тротуаров укрывали покупателей от солнца и непогоды. Вот в такую глубину времен уходит традиция замечательных дамасских и алеппских рынков. Обратите внимание на проложенную вдоль улицы канализационную систему и остатки водопровода из глиняных труб, снабжавшего водой дома и лавки.


     Продолжим путь по Большой колоннаде мимо остатков лавок, на которых были обнаружены надписи с именами их владельцев -сегодня мы назвали бы это вывесками. Вскоре слева стройный ряд колонн прерывается красиво вписанной аркой. Так были оформлены входы в боковые улицы. Данная арка ведет в улицу, огибающую театр II в. То, что театр построен в центре города, является особенностью Пальмиры, обычно в Сирии их старались размещать ближе к окраинам. До 1952 г. театр находился под слоем песка и потому неплохо сохранился, но, к сожалению, чересчур «осовременен» реставрацией. По своим пропорциям пальмирский театр скорее греческий, чем римский. Со стороны театрона (зрительного зала) здание было окружено полукольцом колонн с тем, чтобы гармонично вписать его в архитектурный облик площади. 
  image

 

ТЕАТР — ТЕТРАПИЛОН


       Обрамленная колоннадой обширная полукруглая площадь за театром когда-то была площадью собраний. Здесь ораторы обращались к своим слушателям, горожане извещались о последних событиях, оглашались указы городской администрации, а также, в зависимости от эпохи — местного сената или римских правителей. По периметру площади сохранились остатки торговых рядов. На юго-западной стороне, почти в середине полукружия площади колонны обозначают короткую (65 м) улицу, ведущую к одним из городских ворот, защищенным полукруглыми бастионами и с помещениями для стражи. Справа от места, где эта улица отходит от площади, обнаружены остатки здания, которое условно назвали сенатом. Вход в сенат был со следующей улицы, отходящей от площади параллельно вышеупомянутой. Пройдем по ней, оставляя справа восемь уцелевших колонн, пока слева не покажется вход в уютный вестибюль (все сохранилось лишь чуть выше уровня фундамента), а за ним, как полагают — комната заседаний с рядом скамей, идущих полукругом вдоль стен. По другим предположениям, здесь было место собраний именитых купцов или одеон (место для выступления певцов и поэтов).  Рядом с сенатом возвышаются мощные стены агоры — рыночной площади, служившей также местом для дискуссий (то, что в чисто римских городах соответствовало форуму). Внутри значительное пространство агоры (84x71 м) было окружено портиками, которые создавали но периметру тенистую галерею. Все колонны имели консоли для бюстов (эта традиция в Пальмире носила распространенный характер).

 

По утверждению специалистов, колонны северной стороны предназначались для чиновников, западной — для военачальников, южной — для купцов и караванщиков, восточной — для сенаторов. Главный вход (с восточной стороны) был сверху украшен скульптурными изображениями императора Септимия Севера, его сына (будущего императора Каракаллы) и, возможно, его супруги, сирийки Юлии Домны. Очевидно, во время правления этого императора и была построена агора. Однако в том же II в. она была частично разрушена, когда Зенобия использовала часть камней для укрепления городских стен при обороне от войск Аврелиана. Слева от главного входа с северной стороны на одной из колонн на двойной консоли были установлены четыре бюста «Огело, сыну Маккаи от четырех городских племен (кланов) в благодарность за заботу о безопасности караванов» Другое посвящение, обнаруженное в агоре, воздавало должное некоему Марку Ильпию Ярхаи, снаряжавшему множество караванов в Харакс (находился в Персидском заливе, к югу от нынешней Басры). Колонна с изображением Ярхаи стояла, соответственно, на южной стороне, посвященной караванщикам, и была третьей слева. По краям северного портика (т.е. вдоль стены, параллельной Большой колоннаде) сохранились два общественных фонтана для снабжения горожан водой, а в северо-восточном углу перед одним из фонтанов — платформа-трибуна, с которой выступали ораторы.


В юго-западном углу агоры — вход в небольшой (15x12 м) зал с нишей для статуи божества и алтарем для воскурения фимиама в дальней стене. В  путеводителях эта пристройка обычно фигурирует как «банкетный зал» или «банкетный храм», использовавшийся различными культовыми сообществами для своих обрядовых собраний. Богатые горожане также иногда устраивали в подобных местах общественные трапезы в честь того или иного божества. По сохранившимся остаткам оснований можно проследить, где располагались ложа, на которых приглашенные возлежали во время ритуального приема пищи. Вход осуществлялся, как и в комплексе бога Бела, по жетонам — «тессерам» из обожженной глины, образцы которых можно увидеть в пальмирском музее.

На восток от агоры (т.е. в сторону храма Бела) расположен так называемый таможенный двор — вспомогательное пространство рыночной площади. За ним, возле самой городской стены — высокая стена обозначает здание, которое, судя по широким воротам, играло примерно такую же роль, как караван-сарай. Место это знаменито тем, что в кладке с южной стороны в 1881 г. русским путешественником-востоковедом князем Семеном Абамелек-Лазаревым была обнаружена каменная стела 4,8x1,75 м — знаменитый Пальмирский тариф. Стела содержит написанные на греческом и пальмирском (вариант арамейского) языках решения местного сената от 18 нисана 448 г. (селевкийской эры, значит речь идет об апреле 137 г.) о налогах, которыми облагались горожане (например, за пользование водой из источника), таможенных пошлинах, ценах на основные товары. Из текста видно, что тесные торговые отношения связывали Пальмиру с Персией, Финикией, Аравией, Египтом и даже Индией.


В 1882 г. турецкие власти разрешили Абамелек-Лазареву приобрести стелу. С 1901 г. Пальмирский тариф находится в Санкт-Петербурге, в Эрмитаже. Предполагают, что стела «тарифа» изначально была установлена в уже упоминавшемся дворе агоры, где, очевидно, происходила разгрузка караванов и уплата пошлин за товары.



Пальмирский тариф


  Пальмирский тариф поражает разумностью таможенной политики города. В то время, как в других местах Восточного Средиземноморья пошлина взималась просто в форме некоторой части от общей стоимости товара, здесь мы видим принципиально иной подход. Так, ввозимые пшеница, солома, вино облагались довольно высокой пошли-ной,  чтобы они не могли составить конкуренцию аналогичным местным товарам. В то же время со скота пошлина была низкой, а с пасущихся в ближних пределах брать вовсе не было позволено. 

 

Очень высокой была  пошлина на предметы роскоши, в которые входили в том числе бронзовые статуи.  

Увы, есть в тарифе пошлины на рабов и налог на заработок блудных женщин. Из текстов тарифа:

«... С ослиной ноши масла за ввоз 7 денариев и за вывоз 7... »

«...За ягнят за пригон и угон за одну голову — 1 ассарий»

«...С груза рыб соленых за ношу верблюжью за ввоз 10 денариев, а кто вывозит, с них пусть взыскивает откупщик (т.е. налоговый инспектор древности, мытарь)... »

«... Также пусть взыскивает откупщик с гетер; с той, которая берет 1 денарий — взыскивает 1 денарий... »
«...С каждой шкуры, которая ввозится или продается — 2 ассария... »
«...За пользование двумя источниками вод, которые в городе — 800 денариев... »
«...За верблюжью поклажу масла в алебастровых кувшинах — 25 денариев, в козьих мехах — 13 денариев... »


К сожалению другого фото, на сам «тариф», у меня нет, проживающим в Питере могут увидеть его в музее, все 15 тонн камня с надписями. Вернемся снова на главную улицу к Большой колоннаде. По пути к ней, слева от пас напротив театра будут неплохо сохранившиеся остатки нескольких «торговых точек», а перед тем, как пройти под аркой, венчающей улицу, можете еще раз полюбоваться на импозантный водопровод римско-византийской эпохи. По нему поступала вода от источника, находящегося в 12 км к западу. Напротив арки, из-под которой мы вышли, три высокие колонны. Две из них простояли все минувшие века, третья восстановлена в 1977 г., а всего их когда-то было четыре -украшавших вход в еще один нимфеум. остатки которого расчищены в 1963 г. За нимфеумом направо, на север, отходит улица, начало которой было обозначено колоннами особой формы на мощных основаниях, и которая ведет к храму Баалшамииа. К нему мы подойдем чуть позднее, а пока рассмотрим повнимательнее колонны Большой колоннады на этом участке (они здесь несколько выше остальных). На одной (вторая справа) — надпись по-гречески и по-пальмирски (хотя официальным языком Римской империи был латинский, на Востоке он так и не вытеснил греческий; официальные документы, например, для этого региона специально переводились на греческий), повествующая о том, что в 242-243 гг. сенат и народ водрузили здесь статую в честь Юлия Аврелия Забдилы, одного из военачальников Пальмиры в эпоху императора Александра Севера, прославившегося во время военной кампании против персов.

Другая колонна, в соответствии с посвящением, несла на себе статую Септимия Одената, названного в том числе «царь царей» Присвоив себе высший персидский титул, Септимий Оденат хотел, как полагают, отплатить таким образом за нанесенную ему обиду. Дело в том, что после разгрома императора Валериана правитель Пальмиры заискивал перед победителем Шапуром 1 — и послал ему богатые дары с предложением союза. Но персидский шах велел дары бросить в реку, а письмо, разорвав, топтал ногами и ответил, что впервые видит столь неслыханную дерзость, когда раб осмеливается обращаться к своему господину без должного почтения.


Статуя была установлена военачальниками Септимием Забдой и Септимием Заббаи в августе 271 г. К этому времени Зенобия уже несколько лет была правительницей Пальмиры. Те же два пальмирских генерала водрузили на одной из соседних колонн статую «пресветлой и благочестивой царицы Септимий Зенобии, самой знаменитой и великой среди вождей правительницы Тадмора, поднявшей его славу на необыкновенную высоту». Всего через год после того, как были высечены эти слова, Пальмира сдалась Аврелиану, и статуя была выломана из колонны вместе с консолью. Разумеется, в городе было водружено далеко не одно изображение Одената, его сыновей и Зенобии.


Теперь пройдем по упомянутой выше улице, ведущей на север, к храму Баалшамина — небольшому, но неплохо сохранившемуся. И здесь шесть колонн при входе тоже имеют консоли для скульптурных изображений знатных горожан. Одно из них, например, как свидетельствует надпись, было поставлено в честь городского секретаря Малько, сына Ярхаи, который не только дал деньги на строительство данного храма в 130-131 гг., но и покрыл все издержки, связанные с посещением города «божественным Адрианом».

image

 Другая надпись сообщает, что вход в колоннаду воздвиг Йархаи, сын Лишамша, сына Раая из сынов Маазьян. Древний общесемитский бог Баалшамин (в переводе — владыка неба) — бог дождя и грома — высоко почитался на территории нынешней Сирии и Ливана. Его культ засвидетельствован уже в III тыс. до н.э. Он упомянут выше как божество, идентичное Белу (следовательно, это еще один местный аналог Зевса) в параллельной триаде Пальмирских богов. Но Баалшамин воспринимался как более близкий людям и более милостивый, чем Бел. Очевидно поэтому не было нужды возводить ему огромный храм. Тот, возле которого мы находимся, в основном завершен между 115 и 130 гг. Архаичная могила возле храма, обнаруженные многочисленные скульптуры и около сотни надписей позволили восстановить историю святилища.


Издревле здесь было культовое место одного из здешних племен — Бене Маазьян. Этим объясняется, что сам храм относится к более позднему времени, чем находящийся перед ним алтарь и многие из окружающих дворов, обрамленных когда-то колоннадами. Многочисленные, следующие друг за другом дворы, говорят об изначально восточном характере святилища, хотя здание храма представляет собой в целом типично римскую постройку. Между северным двором и храмом находился традиционный «зал для банкетов». В V в. храм Баалшамина был превращен в христианскую церковь.

Две триады богов и бог с запретным именем. В пантеоне Пальмиры главную роль играли две триады богов, существовавшие параллельно и имевшие тенденцию к постепенному слиянию: Бел (верховный бог, владыка мира, глава триады) — Ярихбол (бог Солнца) — Аглибол (бог Луны) и:
Баалшамин (бог неба, глава триады) — Малакбел (бог Солнца, параллельный Ярихболу) — Аглибол (бог Луны). Ярихбол считался покровителем священного источника Эфка и изображался в облике воина с солнечными лучами вокруг головы. 
Малакбел изображался несомым орлами или с козленком -символом плодородия — в руках.
Западносемитские триады приводят на ум догмат троицы у христиан, ставший в III в. причиной острых дискуссий (т.н. тринитарные споры).

Примерно в это же время — во 11-111 вв. — главных богов в пальмирских триадах стали заменять богом с запретным, неизвестным именем. Он именовался: «Тот, чье имя благословенно в вечности», был весьма почитаем как добрый и велико¬душный и нередко сопровождался эпитетами «милосердный», «воздающий». Из надписей-посвящений мы узнаем, что к нему взывали в горести и печали. Такая перестройка пальмирского пантеона, как считают, шла скорее всего с распространением христианства и усилением его влияния. С привычной тягой к троичности бога пришлось позднее бороться Мухаммеду (Кор.4:139, 5:77).

Район к северо-западу от храма Баалшамина еще не раскопан как следует. На поверхности земли видны следы улиц, идущих перпендикулярно друг другу Здесь обнаружены остатки нескольких богатых жилых домов (над входом одного из них обнаружили, надпись по-древнееврейски, возможно это была синагога), и две христианские базилики. Та, что находится в 150 м к западу от храма Баалшамина, относится к VI в., одна из самых древних в Сирии (V в.). Внутри каждой из них по бокам апсид — квадратные помещения, по всей вероятности — баптистерий и ризница. 


Вернемся к Большой колоннаде и отдохнем на овальной площади у величественного сооружения — четырехсторонней арки, называемой тетрапилоном. Массивные детали этого великолепного сооружения были разбросаны по земле сильным землетрясением и восстановлены в начале 60-х гг. По четырем углам квадрата, составляющего основу, поставлены постаменты, на каждом из которых по четыре высокие коринфские колонны из розового асуанского гранита с богато украшенными орнаментом перекрытиями наверху. Между колоннами когда-то стояли статуи, а сверху со всех четырех сторон были перекрытия, возможно — в виде фронтонов. В римских городах такие
сооружения обычно отмечали пересечение главных улиц (обратите внимание на остатки колоннады слева, отходящей под прямым углом). Но здесь тетрапилон выполняет еще одну функцию — он умело маскирует еще один излом главной улицы, снова слегка изменяющей свое направление на последующем отрезке. 

От тетрапилона до конца главной улицы остается всего полкилометра. Расчистка и восстановительные работы на этом отрезке проведены в гораздо меньшем объеме. В ста метрах слева от тетрапилона — остатки ниши еще одного нимфеума. В этом районе города находились в основном жилые кварталы, что ясно видно по следам многочисленных поперечных улиц.
Главная улица кончается там, где проходила когда-то городская стена. Отсюда налево вела обрамленная колоннадой широкая поперечная магистраль — Поперечная колоннада, которая через 230 м выходит к овальной площади и воротам на пути в Дамаск и Эмессу (т.н. Дамасским воротам). На одной из колонн правого (западного) ряда дата: ноябрь НО г. На колонне в левом ряду — посвящение, датированное мартом 129 г., в котором упоминается о строительстве на этом месте «шести колонн с перекрытием в честь Шамаша, Аллат и Рахима, добрых богов». Строительство именно здесь колоннады, связанной с богиней Аллат, не случайно, поскольку поблизости находится посвященный ей храм. Прежде чем пройти к нему, посетим несколько других мест.

Всего в Пальмире было четыре вида захоронений. Самые бедные жители, разумеется, не могли рассчитывать на башни и довольствовались обычной могилой. Покойника помещали в глиняный гроб, сверху ставили камень с надписью или просто с именем усопшего, которому предшествовали буквы «хбл» арамейский корень слова «увы», и этого считалось вполне достаточно. Наиболее интересные надгробные стелы такого рода перенесены в местный музей.
Во II в. появился еще один вид захоронений: дома-могилы. Это были обычные одноэтажные дома с внутренним двором, окруженным колоннадой; в стенах устраивались погребальные ниши со скульптурами усопших. Таких гробниц в Пальмире было много. Неплохо сохранилась одна — «дом Марона», которая находится как раз на нашем пути — к северу от стены (т.е. за городом), в том месте, где стена поворачивает на восток. Гробница построена неким Юлием Арлием Мароном в 236 г. Позднее ее использовали как жилой дом. Очевидно, Марон был богатым купцом судовладельцем, поскольку барельеф изобразил его на фоне корабля. Пальмирские купцы снаряжали не только караваны, но и корабли в Индию и Китай. Собственно говоря, Погребальный храм в конце Большой колоннады тоже является разновидностью (более шикарной) такого рода захоронений. С точки зрения пальмирцев, преимуществом домов перед башнями было наличие в первых достаточного пространства для триклиния — места, где устраивались поминальные трапезы.

 

Вернемся в черту города, обнесенную стеной. Северная часть была исключительно жилым районом и построена в эллинистический период. К сожалению, все здания сильно разрушены. Дальше к востоку, за асфальтовой дорогой, застройка хаотическая, не представляющая большого интереса. Там и тут видны остатки домов, лавок, колонн. Время появления и назначение некоторых построек пока досконально не исследованы, как, например, большого четырехугольного здания возле городской стены, напоминающего казарму. Одиноко возвышается почетная колонна (т.е. возведенная в честь определенного лица), сообщающая дату своего возведения: 139 г., и то, что на ее вершине находились статуи некоего Ааилами и его отца. Участки земли в восточной и южной частях города (севернее храма Бела и за ним) в более позднее время расчищались и вскапывались под фруктовые сады.


Если Вы хотите убедиться в протяженности древней застройки, пройдите за храм Бела. Мы уже упоминали об остатках богатых домов III в. возле его восточной стены. В 1 км к югу от храма -некрополь с древними захоронениями, в том числе один из самых известных гипогеев (подземных гробниц) — Артабана, который описан в главе о Долине гробниц. Возвращаясь от храма Бела к источнику Эфка, увидим слева от асфальтовой дороги еще одну почетную колонну, посвященную некоему Барики и его сыну Макиму, который «любят этот город и боятся богов». Колонна стоит как бы на продолжении улицы с колоннадой, ведущей от театра. Полагают, что в этом районе находилось богатое предместье, которое еще предстоит раскопать.

Нагробия из Долины мёртвых
[ uploaded image ]

[ uploaded image ]

[ uploaded image ]

[ uploaded image ]
Дверь в погребальный зал 
[ uploaded image ]
Вид с горы, из крепости. Представьте, сколько еще не открыто, не исследовано.
image

Рейтинг@Mail.ru

 

Рейтинг@Mail.ru